Онлайн-выставка. (не)уютные интерьеры

Клара Голицына полюбила искусство с раннего детства, когда отец сводил ее в Музей изящных искусств (ныне – ГМИИ им. А. С. Пушкина). По специальности она более 30 лет работала книжным иллюстратором, в том числе – при Центральном конструкторском бюро, который возглавлял известный ученый ракетно-космической отрасли Владимиром Челомеем. Так Голицына объединила две свои излюбленные темы – искусство и математику.

Уйдя от книжной иллюстрации в сферу живописи в 1982 г., она нашла собственную манеру, в которой фигуративные элементы сочетались с абстрактными. При этом отчасти ее картины напоминают чертежи, что является ярким примером авторского почерка Клары Голицыной. Пространство изображенного дома, просвечивающего насквозь, но обведенного жирными контурами, заполнено ровными белыми линиями, пересекающимися под разными углами, как если бы это были элементы чертежа. Эти линии не остаются запертыми внутри зеленого каркаса, а вырываются наружу, меняя цвет, но сохраняя направление движения. Они не довольствуются ограниченной площадью метровой картины, а словно стремятся вырваться наружу, заполнив мир ровными пропорциями и расчертив природные массивы строгой сеткой точных измерений.

Ассамбляж Оскара Рабина – одного из самых известных представителей советского андеграундного искусства и яркого представителя Лианозовской группы выполнен уже после эмиграции художника, на что указывают будто бы вырезанные из газеты слова на французском языке. Несмотря на проживание заграницей в последние десятилетия жизни, творчество Рабина сохраняет присущие ему черты тех времен, когда художник жил на окраине Москвы в Лианозове и переносил на холст окружающие его угрюмые городские пейзажи с бараками, копотью и грязью. Рваный пакет, выпавшая из него рыба и доски с торчащими гвоздями, оставшимися от сломанного ящика, все так же свидетельствуют о трудном быте. Оскар Рабин искусно передавал обыденность через важные бытовые элементы, хорошо знакомые всем первым зрителям его творчества.

Художник Антон Кузнецов известен своими экспериментами с традиционными медиа, что позволяет считывать в них нетривиальные подтексты. Изображенные им сцены и подборка действующих лиц и предметов выходят за грань обыденной реальности и напоминают «магический реализм», где грань объективной данности и грезы оказывается крайне размытой. «Caput mortuum» (лат. «мертвая голова») входит в авторскую серию «Натуральная история», которая имеет весьма мало общего с одноименной энциклопедией Плиния Старшего. Этим названием Кузнецов намекает зрителям, что они подсматривают за людьми и видят историю их жизни в естественном, натуральном свете, без прикрас. Эффект подглядывания достигается за счет умело выстроенного ракурса, при котором зритель, как бы стоя вдалеке, видит персонажей в узкую щель, а те его не замечают. Их жизнь протекает независимо от нашего взгляда. На всех картинах цикла интерьеры украшены пейзажными фотообоями, а на стенах или, как в данном случае, на полу, находятся головы животных. Хотя история рассказывается о людях, именно голова оказывается на первом плане, бросая вызов привычной композиции.

Художник-концептуалист, выпускник МАРХИ Андрей Ройтер занимается экспериментальным искусством с 1980-х гг.: с того времени, когда активно процветал московский романтический концептуализм. Действительно, Ройтер, как и его современники из среды советского андеграунда, эстетизирует повседневность и возводит бытовые предметы на уровень искусства, заставляя задуматься о самом течении жизни: какими предметами человек «обрастает»; как нас засасывает рутина.

В картине «Радио» автор мастерски соединяет живопись и инсталляцию – виды искусства, которые обычно существуют порознь. Используя только традиционный материал и технику – холст и масло – он густыми рельефными мазками придает холсту фактуру старенького радиоприемника, а также прорезает саму ткань холста, чтобы усилить сходство. Так двумерная плоскость картины превращается в пространственный объект. Если представитель «арте повера» Лучо Фонтано, выступая против роскоши как в искусстве, так и в жизни, в 1960-х гг. резал холсты, чтобы наглядно показать их плоскостность и избавиться от иллюзии их объема, то Андрей Ройтер своими прорезями, напротив, использует скрытый потенциал выбранного медиума, чтобы представить на нем не иллюзорный, а поистине трехмерный предмет.

Так простенькое радио, на которое в повседневности мы бы не обратили внимания, возводится в ранг вещи, имеющей высокую эстетическую ценность и передающей дух советской эпохи.

Федор Васнецов родился и вырос в династии художников; его прадед Виктор был создателем знаменитых сказочных полотен. Рано начал пробовать себя в искусстве, Васнецов обучился рисунку в Московском полиграфическом институте и стал работать на комбинате монументально-декоративного искусства Московского объединения художественного фонда РСФСР. Среди его картин – пейзажи, интерьеры и портреты. Художник активно экспериментирует: некоторые его произведения, как представленные на репродукции, выполнены в реалистической манере, другие же тяготеют к авангардной условности в изображении фигур.

Темные интерьеры приглашают нас в уютные, хорошо обставленные комнаты, наполненные многочисленными предметами обихода. На одной из картин главные герои – книги, на другой – посуда. Вещи заполняют все пространство, являясь знаками присутствия своих хозяев где-то поблизости. На этих полотнах автор искренне делится с нами чувством спокойствия.

Творчество Василия Бубнова отличается большим разнообразием. Его авторству принадлежат монументально-декоративные произведения в различных общественных зданиях и пространствах – например, росписи в Олимпийской деревне в Москве и эмали на станции метро «Печатники». Кроме того, он работал в карандашном рисунке, пастели и масляной живописи. Из-под его руки выходили как сюжетные сцены, так и пейзажи и интерьеры. На картине «Шкаф» Бубнов целиком фокусирует наше внимание на единственном, но незаменимо важном предмете интерьера. Через него автор передает атмосферу места, как ранее, в конце XIX века Ван Гог через изображение ношеных башмаков изобразил жизнь целого социального класса.

Работа «Там, где никого нет» напоминает об упадке сельской жизни и запустении деревень. Выбрана необычная точка обзора, позволяющая охватить взглядом сразу две комнаты – различные по наполнению, но одинаково оставленные хозяевами. Это напоминает о лиминальных пространствах, где вроде бы должна бурлить жизнь, но где, вопреки ожиданиям, наблюдатель никого не может найти, оставаясь в одиночестве.

На протяжении четырех десятилетий Радий Матюшин работал архитектором, и живопись оставалась для него скорее хобби, чем профессиональной деятельностью. В советские годы он, мечтая работать в графике, стал карикатуристом, не бросая свою основную работу. Его сатирические рисунки публиковали в журнале «Крокодил».

Выйдя на пенсию в 1990-е гг., Матюшин плотно занялся живописью. Его искусство подчеркнуто наивно и напоминает кадры из мультфильма. При этом передаваемые им эмоции яркие, а персонажи – запоминающиеся. Когда рассматриваешь созданных им человечков, вспоминаются чем-то похожие на них странные персонажи картин Олега Целкова. Только если у Целкова они тучные, грубые и обаятельно-пугающие, то в картинах Радия Матюшина они часто худощавые и по-детски наивные: сильные эмоции читаются на их лицах, как в открытой книге.

Молодой художник Кирилл Гаршин, участник многих международных выставок, исследует роль и место живописи в современном искусстве. Несмотря на обилие появившихся за последнее столетие техник, живопись по-прежнему занимает видное положение среди арт-практик. Передавая эстетику старых фотографий с помощью письма акрилом по картону, Гаршин создает серию «Праздные дни» в стилистике фотореализма. Тематически серия посвящена изображению семейных праздников, а источником для визуального ряда послужили настоящие снимки из семейного архива автора, сделанные на Polaroid в 1990-е гг., когда художник был еще ребенком.

Он воссоздает образ фотографии, учитывая несовершенства любительской съемки: смазанные контуры от недостаточной выдержки снимка или от дрожи руки; непрофессионально и наспех выбранные ракурсы; засветка лиц и одежд. Автор тщательно прорисовывает даже трещинки, образовавшиеся от сгибов фотографий для компактного хранения. Демонстрируя многочисленные детали интерьера (главный из которых, безусловно, большой настенный ковер), автор передает дух ушедшей эпохи, пробуждая в нас чувство ностальгии.