ЗАЗЕРКАЛЬЕ ПАВЛА ЛЕОНОВА
Тексты к разделам экспозиции
Автор: Владимир Прохоров (Научный отдел MMOMA)

 

НАЧАЛО

Павел Леонов — художник непростой судьбы — творец такого типа, который можно охарактеризовать как трагический. Пятый ребенок в семье жителей поселка Орловской области, без преувеличения — жертва домашней тирании, свидетель быта грозных 1930-х... Как эстетическое чувство могло зарониться в его душе? Он начал рисовать рано, но «взросление» художника случилось много позже.

Первые опыты системного рисования, по «науке», состоялись уже после множества событий беспокойной жизни. Находясь где-то на стройках в Казахстане, Леонов узнал, что в далекой Москве есть университет для таких как он — самородков, художников по наитию. Начинается обучение в ЗНУИ «по переписке», а в действительности — диалог двух разных творческих систем, не похожих друг на друга, но имеющих пересечение в точке поиска своего, настоящего искусства, далекого от официоза государственных выставочных залов. Его преподавателем стал Михаил Рогинский (1931-2004) — хорошо известный художник неофициального направления.

Перед нами ранние работы Леонова. Он пробует себя в разных жанрах. Лучше всего ему удаются композиции на фантастические темы, где автор оставляет реалии и создает причудливый мир собственных представлений о путешествиях в экзотические страны, полетах на воздушном шаре, встречах с дикой фауной. Многие из этих работ и прославили, в итоге, Леонова как одного из самых известных мастеров наива, будучи опубликованы в альбомах и объездив мир в составе выставок.

 

ТРУДНЫЕ ГОДЫ

На юные годы Павла Леонова пришлись самые тяжелые эпизоды истории ХХ века. Война и военная тема занимают в его творчестве отдельное место. Однако его композиции далеки от пафоса привычного батального жанра. Леонов воспринимает войну сквозь призму странничества. Мотив этих полотен — дорога, монотонный марш военной техники и солдат. Свойственное художнику «орнаментальное» мышление, рифмует фигуры бойцов с деревьями на обочинах, летящие самолеты с характерными для Леонова силуэтами птиц.

Один из сюжетов художник неоднократно повторяет. В самом конце войны он оказался в Венгрии, где служба предусматривала контакт с местным населением. Его поразил случай, когда одна из женщин обвинила якобы советского солдата, одетого по-граждански в краже ее вещей. Известно, что Леонов не видел правды в ее словах — в картинах на разный лад он пытается трактовать встречу военного и граждан Венгрии. По-видимому, в его душе зародилось и некое сомнение, но оно вступало в противоречие с субъективным миром идеальной справедливости — леоновским «зазеркальем», о котором говорил Михаил Рогинский.

Возвращение к мирной жизни, как и у других советских граждан, у Леонова не было безболезненным — вокруг было много того, что вызывало желание изменить своей волей. Неизбежные конфликты с начальством, чиновниками заставляли художника отправляться в путь, снова и снова искать себе место по душе.

 

ДОРОГА В МЕХОВИЦЫ

Странничество Павла Леонова началось с самых юных лет, когда он, не выдержав деспотичный характер отца, отправился на поиски самостоятельной жизни. Этот ранний старт помешал художнику выбрать профессиональную «нишу»: приходилось работать там, куда охотно брали без навыков. Романтическая личность с трудом мирилась с рутиной, а дисциплинарные нарушения в сталинские годы карались сурово. Поэтому Леонова неоднократно судили. Конфликты и боязнь новых арестов заставляли перемещаться по стране. До 1970-х художник успел побывать на Украине, в Казахстане, Азербайджане, Грузии, а также в Сибири и на Камчатке.

Тема дороги вообще является ключевой для русской культуры в целом, а у Павла Леонова она выражена особенным образом. Его реальная «дорога» — как жизненный путь — расходится с ее умозрительным отражением, представленным на полотнах художника. Ритмической лентой проходят в его картинах караваны судов, вереницы автомобилей, стаи животных и птиц. Это торжественное спокойствие, конечно, было далеко от реальности будней. Эта та дорога, которую хотел видеть Леонов, и которую он настойчиво претворял в полотнах.

Иногда кажется, что таким, как в этих работах, мог бы выглядеть мир из окна поезда. Но для ищущего творца всегда существует цель. Такой точкой притяжения для Леонова стало село Меховицы Ивановской области.

 

ЗИНА-ЛЮБОВЬ

В жизни почти каждого художника неизбежно появляется человек, с приходом которого катализируются смыслы, а творчество обретает новое звучание. Такой музой для Павла Леонова стала Зинаида Страхова или просто — Зина — как названа она в авторских комментариях на полотнах живописца. Леоновская «Саския» была далека от идеала во всех отношениях, но именно эта человеческая уязвленность, видимо, вызвала у художника ответное чувство. Обостренная тяга к справедливости и желание изменить мир по своему «велению» когда-то были свойственны и Винсенту Ван Гогу — его отношению к женщинам — слабым и падшим. У Леонова с приходом Зинаиды возникло важное для него ощущение дома и семьи — то, что было искажено в собственном детстве.

В картинах Леонова любовь — не «вздохи на скамейке», а торжественный, почти царский выход его и Зины в праздничных одеяниях «в люди». Часто мы видим Леонова с гармонью в руках, незримые звуки которой, усиливают чувство полноты бытия. Эта блистательная величавость особенно выражена в портрете Зины в качестве всадницы, невольно напоминая о известном полотне Карла Брюллова. Действительно, художник интуитивно, без оглядки на мировое искусство, обращается к архетипам. Неожиданно в центре его внимания оказывается ель как «древо жизни». Он берётся даже за несвойственную ему ранее обнаженную натуру — настолько этот период творчества был отмечен для автора вдохновением.

 

ОТКРЫТИЕ ХУДОЖНИКА

Удивительно, но у Павла Леонова, в отличие от большинства других художников, было два периоды славы. Вхождение в круг воспитанников ЗНУИ позволило его работам участвовать в ряде выставок наивного искусства. Постепенно имя художника стало хорошо известно знатокам и ценителям самодеятельного творчества в СССР. Этот период 1970-80-х увенчался публикацией во Всемирной энциклопедии наивного искусства, а вскоре и показами его картин за рубежом. Но дальше перемены в жизни страны совпали с трудными временами для самого Леонова. На какой-то период он исчез из поля зрения исследователей, но в 1990-х был открыт заново искусствоведом Ольгой Дьяконицыной.

Эти негромкие периоды личного «триумфа» были очень важны для Павла Леонова: востребованность вселяет в живописца уверенность, пусть не широкий, но размах подлинного станковиста. Интересным и самостоятельным жанром в его творчестве выступает мотив «прибытий» — визитов к художнику коллекционеров и поклонников наива. Эти композиции напоминают полотна мастеров эпохи Барокко — настолько эпичны будничные события в интерпретации Леонова. Художник часто пишет виды воображаемой мастерской-музея, где развернута целая экспозиция картин на тему животного мира. Как когда-то Нико Пиросмани, Леонов работает над характером зверя, стремясь показать его равновеличие человеку. Часто можно отметить перекличку леоновских животных с книжной графикой 1970-х — художник не переставал учиться, поддерживать своеобразную форму диалога с современным ему искусством.

 

ХУДОЖНИК ИЗ МЕХОВИЦ

В свой «зрелый период» (если такое определение применимо к художнику наива) Павел Леонов создал достаточное количество работ, выстраивающихся в тематические блоки. Эти темы являются частично характерными для всех мастеров-самоучек, но именно у Леонова они обладают фундаментальной весомостью, гениальным лаконизмом, которые и поставили его в первый ряд живописцев наивного направления.

Тема празднеств и цирковых представлений — образ мечты, воплощенного рая. На долю художника выпало много тягот и лишений, и поэтому образ искреннего праздника и веселья был вытеснен в творческое пространство. Обещанный коммунизм и мир справедливости был воплощен Леоновым вот таким образом. Танцы под гармонику и ликование сказочных зверей иногда сменяются явлением гениев русской литературы — Пушкина, Есенина, Толстого. В поздний период в поле зрения Леонова попадают еще и новые типажи — бизнесмены, священники... или вдруг неожиданно — сам президент России.

В сохранившейся графике предстает образ дома — избы — как место пристанища, покоя от долгого и трудного пути художника. Этот образ нехитрого жилья контрастирует с другим мотивом — зданием с колоннадой и фронтоном. Это уже не личное, а общественное — символ справедливого мироустройства по Леонову. Но даже в своей сконцентрированной вселенной автор показывает, как до него далеко.

 

ФИНАЛ

Последний этап творчества Павла Леонова был омрачен смертью его спутницы Зинаиды. Потеря музы для художника практически всегда откладывает трагический отпечаток на его искусство. Леонов берется за кисть все реже, но с этого момента каждая работа становится весомей в своем образном содержании. В картинах чаще появляются объекты, связанные с полетом: аэропланы, воздушные шары и парашюты. В отличие от ранних композиций, и полоска неба будто бы становится больше. Даже привычные для Леонова цирковые и танцевальные сценки наполняются состоянием внутреннего вакуума, какой-то печальной задумчивостью.

Поздний автопортрет Павла Леонова имеет облик предстояния: молодой с просветленным ликом, в галстуке-бабочке и меховой шапке. Фон, звенящий своей желтизной, напоминает о метафизике иконного золота. Художник никогда не был религиозным человеком, возможно, что и верующим в привычном смысле его нельзя назвать, но его итоговые произведения носят характер духовных высказываний, обращенных к зрителю. В одной из последних работ Леонова «Ангел», созданной им в День Рождества по старому стилю, видится монументальность средневековой фрески — взгляд из персонального зазеркалья автора в объективную вечность.